Экономика, социальные отношения и государственно-административное устройство Тибета

В течение столетий границы территории, находившейся под непосредственным управлением правительства Лхасы, постоянно менялись. Но прямое управление Лхасы всегда осуществлялось в областях уй и Цзан, в западнотибетской области Нгари и на части Восточного Тибета [Описание Тибета в нынешнем его состоянии, 1828, с. 200]. Далай-лама, глава секты Гэлугпа, признавался всеми тибетцами в качестве религиозного и политического лидера Тибета, был символом всего тибетского, высшим сакральным авторитетом в тибетском буддизме. С.Ч. Дас определил численность всех тибетцев цифрами от 2,5 до 3 млн. человек. Н.М. Пржевальский говорил о 1,5 млн. человек всего населения, имея в виду территорию, непосредственно подчиненную правительству Далай-ламы (Уи, Цзан, Нгари и Кам) [Пржевальский, 1883, с. 273]. П.К. Козлов называет эти же четыре района и приводит такие цифры: 1,5 млн. человек при 300 тыс. монахов [Козлов, 1920].
Экономика
Земледелие. Тибет в XIX в. оставался страной с относительно малочисленным населением и малопродуктивным материальным производством. Большая часть тибетцев занималась земледелием, меньшая — скотоводством.
В Тибете земледелие было богарным или поливным. Полив производился из рек, воду иногда на большие расстояния подводили к полям по деревянным желобам, выдолбленным из древесных стволов и установленным на козлы. Там, где полив производили из рек, каждая семья имела свои оросительные сооружения. Там же, где поля были выше воды, возводились дамбы, плотины, и для пользования водой семьи объединялись в группы, а каналы принадлежали тем семьям, которые их построили или на средства которых они были сооружены, либо общине, если они возводились общими усилиями ее членов. Владельцы каналов распределяли воду за плату. Конфликты, связанные с распределением воды, обычно решались местными властями.
Главная культура Тибета — ячмень, единственный злак, который хорошо растет и в долинах, и на больших высотах. Второе место принадлежит гречихе и пшенице. Сеют тибетцы также овес, просо, горох и бобы. Очень много высаживается редьки, репы, моркови. На огородах выращивают капусту и картофель. В садах Южного и Центрального Тибета выращивают яблоки, груши, грецкий орех, абрикосы и виноград.
Обычный урожай ячменя сам-шест, в лучшие годы — сам-десят.
Пахали тибетцы землю деревянным плугом с деревянным же лемехом, иногда с насаженным на него железным наконечником. Обычно плуг делался из ивы. Тянула его пара быков, чаще всего чжа (дзо) — помесь яка с коровой. Рога быков соединялись деревянным поперечным брусом, к середине которого крепили дышло. Поле пахали наискосок, чтобы постепенно согнать с земли всех злых духов в один угол и привалить их там камнем потяжелее. Пары быков было достаточно для обработки участка земли, которым владела средняя крестьянская семья.
Обычно пахота и сев происходили в марте, уборка зерна производилась в августе. Мололи зерно ручные или водяные мельницы. В качестве платы за помол брали 10% полученной муки.
В целом урожаи в Тибете были невысокими. И хотя землю удобряли (в основном золой и навозом), религиозный запрет убивать все живое мешал борьбе с вредителями, и много хлеба поедали насекомые, грызуны и птицы. Примитивная техника вспашки также не обеспечивала высоких урожаев.
Скотоводство. В Тибете имеются благоприятные условия для развития скотоводства. Это и просторные выпасы, и обилие соли в почве, и отсутствие летом насекомых. В целом по Тибету 15% населения занято только скотоводством.
Скотоводческие районы Тибета лежат на его северо-западных, северных и северовосточных окраинах, в Каме — к северу от Чамдо, в Уй и Цзане — в основном к югу от оз. Ямдок. У тибетцев-кочевников скотоводство экстенсивное, укрытий для скота кочевники, как правило, не сооружают. Тем не менее во многих местах скотоводы стараются сделать хотя бы минимальные запасы кормов на зиму. В земледельческих районах скот зимой подкармливают соломой и горохом.
Главным домашним животным тибетцев был як (шалу — як-бык, ди — самка яка). Тибетцы также в большом количестве разводили коров, овец, лошадей, коз, ослов, мулов.
Роль скотоводства в жизни страны велика. Одна и та же группа населения может жить по-разному летом и зимой: летом переходить на пастбища, зимой — возвращаться в деревни. Скотоводы и земледельцы, живущие по соседству, традиционно обмениваются продуктами своего труда. Такой обмен носил постоянный и локальный характер и вполне соответствовал форме натурального обмена.
Нередко одно племя делилось на две части — группу земледельцев, живущих в долине, и группу скотоводов, живущих на пастбищах. Обе группы имели одно племенное имя и одного вождя.
Пастбища составляли собственность всего племени. Скот был собственностью отдельных семей. Кочевники платили дань вождям или покорившим их правителям княжеств и губернаторам провинций.
Ремесло. Помимо земледельцев и скотоводов в Тибете были семьи, занимавшиеся преимущественно рыбной ловлей, охотой, ремеслом и торговлей.
Тибет издавна славился продуктами ремесла, сукнами и разными шерстяными тканями, коврами, упряжью и изделиями из кожи, холодным оружием (кинжалами, мечами и т.п.), художественным литьем из меди и бронзы, ювелирными изделиями.
Отдельные районы Тибета были известны своими ремесленными изделиями: Гьянцэ — производством ковров, Дэргэ — кинжалов, Нагчука — сбруи, Шигацэ — серебряных украшений. Деревни Танаг и Лхолин, расположенные на берегу р. Цанпо недалеко от Шигацэ, славились производством глиняной посуды, которая находила сбыт не только в Тибете, но также в Сиккиме и других странах, лежащих по южную сторону Гималаев [Дас, 1904, с. 89].
В городах ремесленники были объединены в цехи. Цех возглавлял мастер — цимо. Ремесленник часто и сам продавал собственные изделия. Его дом был мастерской и лавкой одновременно. Часть своего заработка он должен был отдавать цеху. Мастер представлял цех перед властями, распределял среди членов цеха налоги и повинности. Ремесленник не мог покидать город без разрешения мастера.
Торговля. Торговля в Тибете была меновой, в меньшей степени — денежной. Развитие ее сдерживалось трудностями передвижения. В стране отсутствовали дороги в обычном понимании и не использовался колесный транспорт [Харрер, 1953, с. 291]. Груз по тропам и караванным путям везли яки и овцы, а владельцы груза путешествовали на тех же яках или лошадях. В Тибете XIX в. только Далай-лама, Панчен-лама, регент и амбани имели право пользоваться носилками-паланкином [Дас, 1904, с. 230].
Торговым сезоном считались зимние месяцы, начиная с конца ноября. В это время оканчивались дожди, уже был собран урожай и заготовлена провизия, прекращались сельскохозяйственные работы. Внутри страны обмен совершался в двух направлениях — землевладельцы и скотоводы обменивались продуктами своего труда, а те и другие обменивали свои продукты на продукты ремесла. В больших городах, таких, как Лхаса, Шигацэ, Гьянцэ, Нагчу, Чамдо и др., помимо рынков имелись постоянно работавшие лавки.
Меновая торговля занимала главное место. Своего рода условной монетой служили плитки китайского чая. В обращении были также тибетская серебряная монета, китайские монеты, индийские рупии и слитки серебра.
В районах торговая деятельность была сосредоточена вокруг монастырей, которые взимали определенный налог с торгующих. Монастырю, особенно на городских рынках, могли принадлежать и лавки, которые он сдавал в аренду торговцам. Торговый обмен между тибетцами и их соседями велся постоянно и имел большое значение для тибетского хозяйства. Важнейшими центрами торговли с Китаем являлись города Синин и Дацзяньлу (Кандин).
«Лхасское правительство, — писал С.Ч. Дас, — ежегодно посылает по два каравана и более в торговые центры, находящиеся на границах с Китаем, для закупки товаров для правительства» [Дас, 1904, с. 253]. Сюда же везли свои товары тибетские и китайские торговцы. В Китай везли шерсть, шерстяные изделия, кожи и меха, ячьи хвосты и рога антилоп, ревень, благовония, буру, курительные свечи, пряности, буддийские книги. Из Китая в Тибет ввозили хлопчатобумажные и шелковые ткани, сахар, фарфор, железные орудия, изделия из кожи, бирюзу, лекарства, табак, муку, рис, уксус, ружья, седла, сапоги, чугунные чаши, но главным предметом ввоза являлся кирпичный китайский чай [Пржевальский, 1883, с. 367; Сувиров, 1905, с. 113]. С юга, из-за Гималаев в обмен на тибетские товары, включая драгоценные металлы, везли рис, хлопчатобумажные ткани, пряности, предметы роскоши, например кораллы.
Внешнюю торговлю вели в основном качисы — кашмирцы и балпо — непальцы. В Лхасе постоянно находился представитель Непала, и непальские купцы пользовались правом экстерриториальности (после договора 1856 г.). Кашмирцы-мусульмане жили в Лхасе в течение многих столетий и составляли, как свидетельствовал Гюк, богатейшую часть населения столицы Тибета.
«Ежегодно несколько мусульманских купцов отправляются в Калькутту, — писал Гюк, — им одним только дозволяется переходить англо-индийскую границу. Тале-Лама дает им паспорты и конвой до Гималая (так в тексте. — Б.М.). Они привозят с собой ленты, галун, ножи, ножницы и другие металлические товары и небольшой выбор шерстяных материй. Шелка и сукна выписывают они из Пекина; сукна русской фабрикации дешевле калькуттских» [Гюк и Габэ, 1866, с. 240]. С иноземных купцов тибетские власти взимали пошлину в размере одной десятой стоимости привезенных ими товаров. Через территорию Тибета осуществлялась транзитная торговля китайскими и индийскими товарами. Так, китайский плиточный чай тибетцы везли в Ладак и Непал. Караваны из Непала, Ладака, Верхнего Тибета доставляли в Центральный Тибет золото, соль, буру, шерсть, мускус и меха в обмен на чай, сахар, табак, бумажные изделия, тонкое сукно и железные товары [Уоддель, 1906, с. 161]. Внутренняя тибетская торговля находилась в руках непальских, кашмирских, китайских и тибетских купцов. «Большая часть магазинов, которые мы видели по пути, содержалась кашмирцами, непальцами и китайцами, — писал С.Ч. Дас об улицах Лхасы, — тибетских магазинов было мало, и притом все они были плохо обставлены» [Дас, 1904, с. 193]. Столица Тибета являлась в XIX в. относительно небольшим городом, «в окружности не более двух часов езды и не окружена стеной» [Гюк и Габэ, 1866, с. 233]. «Город оказался меньше, чем мы ожидали. Его сплошная часть занимает пол квадратной мили, — писал Уоддель, — улицы Лхасы очень узки, не вымощены и не осушаются; но главные из них проложены по хорошему плану. Дома большей частью выстроены из камня и в них два, три этажа; у них плоские крыши (покатой нет ни одной). Их стены заботливо выбелены известью, балки очень часто выкрашены коричневой или синей краской» [Уоддель, 1906, с. 250]. «Дома выстроены из камней, кирпича или просто из земли, в одном предместье дома целого квартала выстроены из воловьих и овечьих рогов: это оригинальные, но весьма прочные здания, приятной наружности» [Гюк и Габэ, 1866, с. 233]; см. также [Пржевальский, 1883, с. 269]. Н.М. Пржевальский оценивал постоянное население Лхасы в 20 тыс. жителей, добавляя, что зимой это число увеличивается до 40-50 тыс. за счет богомольцев и торговцев [Пржевальский, 1883, с. 269].
В 1904 г. население Лхасы, по мнению непальского представителя, насчитывало 30 тыс. человек, из которых 20 тыс. были монахи, а из оставшихся 10 тыс. тибетцев было около 7 тыс., китайцев и синотибетцев — 2 тыс., непальцев — около 800, кашмирцев и ладакцев — около 200, бутанцев — 50, монголов — 50 [Уоддель, 1906, с. 254-255; Козлов, 1920, с. 43]. Среди тибетцев большинство составляли женщины. Проживавшие в Лхасе китайцы почти все были военными, полицейскими или чиновниками. Китайские солдаты лхасского гарнизона по правилам должны были сменяться через три года [Гюк и Габэ, 1866, с. 240; Уодделъ, 1906, с. 255]. Выходцы из Бутана (пебуны), по воспоминаниям Гюка, — лучшие ремесленники: кузнецы, медники, механики, котельщики, золотых дел мастера, бриллиантщики, а также красильщики и врачи [Гюк и Габэ, 1866, с. 239]. Мусульмане из Кашмира, богатые купцы, держали в своих руках значительную часть внешней и внутренней торговли Тибета. Но самыми богатыми и влиятельными в Лхасе являлись непальцы — купцы и ростовщики [Дас, 1904, с. 238]. Непальские магазины и лавки существовали почти в каждом городе Тибета. Непальцы, естественно, контролировали торговлю с Непалом и Индией. С расширением британских владений в Индии и приближением их к границам Тибета увеличивался поток товаров из этих владений в Лхасу. Если путь от Лхасы до Синина торговые караваны проходили за 4 месяца, то после проведения железной дороги Калькутта — Дарджилинг в 70-е годы XIX в. товары стали доставлять из Калькутты в Лхасу за три недели. Причем в Калькутте, как отмечал С.Ч. Дас, «в настоящее время можно приобрести за недорогую цену большинство китайских товаров, которые ценятся тибетцами» [там же, с. 253-254].
От расширения английской торговли страдали и непальские купцы [там же, с. 91-92]. Англичане настойчиво добивались открытия тибетского рынка и торговых привилегий. Объем тибето-индийской (английской) торговли в конце ХГХ в. непрерывно рос, даже еще до заключения специальных соглашений. Из Индии в Тибет везли продовольствие, хлопчатобумажные и шерстяные ткани, металлические изделия, сахар и табак в обмен на скот, шерсть, буру, соль и др. [Сувиров, 1905, с. 122].

ИСТОРИЯ ТИБЕТА С ДРЕВНЕЙШИХ ВРЕМЕН ДО НАШИХ ДНЕЙ. Часть II. Тибет в XIX в.

More articles

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*