Шотландские мастера в Германии

Простота в организации ордена и  ясность  его  целей  с  самого  начала перестали удовлетворять те круги немецкого  общества,  в  которых  масонство получило наибольшее распространение и популярность.     Наблюдалось обилие среди масонов XVIII  века  всякого  рода  самозваных начальств, объявлявших себя обладателями кладезей масонской  премудрости  и, несмотря на вполне  очевидное  шарлатанство,  добивавшихся  к  себе  полного доверия. Никогда ни раньше,  ни  позже  в  Германии  не  появлялось  столько шарлатанов  и   обманщиков,   никогда   самая   вздорная   похвальба   своей чудодейственной силой и чудесным знанием не встречала к себе такого доверия,как  именно  в  этот  век  причудливо  перевившихся  мистических  исканий  и рационалистического просвещения.     Стремление немецких масонов выделить себя из среды простых  смертных  и подняться на недосягаемую ступень  «откровенных»  знаний  выразилось  прежде всего в желании окутать прошлое масонство  покровом  непроницаемой  тайны  и отодвинуть его возникновение к возможно далеким  временам,  к  средневековью или еще дальше — в глубь веков.     Не было, в сущности, ни  одного  мистического  или  просто  непонятного движения в самых далеких временах, которого немецкие масоны не попытались бы связать со своим орденом. Эти поиски масонами таинственной, скрывающейся в глубине веков мудрости повлекли за собой прежде всего появление так называемых «шотландских лож»  в Германии. Эти «шотландские ложи» не имели никакого отношения к Шотландии,  и возникли во Франции, их самой характерной чертой было то, что,  помимо  трех обычных масонских ступеней,  они  признавали  еще  другие,  высшие  ступени,причем считалось, что масоны, стоящие на этих высших  ступенях,  обладают  и высшим  знанием,  которое  сохранилось  в  шотландских   ложах   со   времен незапамятной древности путем передачи от разных  таинственных  учреждений  и лиц. В  Германии шотландские  ложи  с  самого  начала  образовали   особый, совершенно  независимый  от  других  лож   орден,   члены   его   назывались «шотландскими мастерами». Первая шотландская ложа возникла  в  1741  году  в Берлине из членов ложи «Аи  trois  Globes»  под  названием  I’Union.  Вторая шотландская ложа возникла в 1744 году в Гамбурге под  названием  Judica,  ее основателем был граф фон Шметтау. Вслед за тем такие же ложи  возникли  и  в других местах Германии: в Лейпциге (1747) и во  Франкфурте-на-Майне  (1753).Все  эти  ложи   выражали   вполне   определенное   притязание   на   высшее начальствование над всеми немецкими масонами. Во время Семилетней войны в  прусский  плен  попал  французский  офицер маркиз де Лерней. Это был масон,  хорошо  знакомый  с  той  системой  высших ступеней, которая развилась во Франции при гроссмейстере французской великой ложи  графе  Клермонте  и  которая  насквозь  пропитана   духом   дворянской исключительности. Он вступил в дружбу  с  бароном  фон  Принценом,  мастером берлинской великой ложи Zu den 3 Weltkugeln (прежняя ложа Аи trois  Globes),который пользовался в это время большим влиянием среди немецких  масонов,  и они вместе с согласия  самого  графа  Клермонта,  основали  новую  масонскую организацию в Германии «Капитул избранных братьев Иерусалимского  рыцарского ордена» (проще его звали клермонтским капитулом).  По уставу этого  капитула  в  нем  над  тремя  обыкновенными  степенями поднимались еще 4 высших степени, носившие  разные  претенциозные  названия. Французская легенда о происхождении  истинного  масонства  от  средневековых тамплиеров была усвоена и этим капитулом, и  его  члены  выставляли  себя  в противовес всем другим масонам настоящими наследниками таинственного знания средних веков, которым якобы обладали тамплиеры. Барон Гунд стал утверждать, что, в бытность его в Париже,  начальники шотландских тамплиеров назначили его главой немецких масонов нижней Германии (t.h.VII-ой провинции), и что никто, кроме него, не уполномочен шотландскими тамплиерами посвящать в высшие масонские ложи.     Введенная им система получила название «Строгого  Чина»,  так  как  она требовала безусловной покорности от всех принявших ее (ей  противополагалась»Lafe Observanz», обнимавшая все ложи, не принявшие  «Строгого  Чина»).  В новой организации была введена еще более сложная градация  степеней,  чем  в Клермонтском Капитуле. Над первыми  тремя  степенями  обыкновенных  лож  были учреждены степени шотландских мастеров, новициев; тамплиеров, в свою очередь разбивающихся на 3 класса (всадники, оруженосцы и союзники), над всеми этими степенями поднималась учрежденная 1770 году высшая степень, так называемая     «Eques professus». Усложнен был также и ритуал  ордена  и  приближен  к обычаям средневековых рыцарских орденов.     Эта игра в средневековье имела  необычайный  успех.  В  короткое  время орден «Строгого Чина» приобрел господствующее положение во всей Германии,  и другие масонские ложи  стали  переходить  в  этот  орден,  подписывая  «акты повиновения»  неизвестным  орденским  властям.  Таинственность  ордена  была настолько велика, что от членов ордена скрывались даже и его  цели,  которые были будто бы известны только в тайне пребывающему начальству.     Из всех этих соперников «Строгого Чина», претендовавших подобно ему  на высшую мудрость, одно время  едва  ли  не  самым  серьезным  был  основанный Штарком в 1767 году «тамплиеровский клерикат». Целью Штарка было  приблизить масонство к католицизму, и  сам  Штарк  позднее  перешел  к  католицизму.  В противоположность Гунду Штарк проповедовал, что высшие тайны тамплиеровского ордена были унаследованы не светскими рыцарями, а духовными людьми.  Если  в деятельности Гунда до  некоторой  степени  можно  видеть  попытку  возродить идеалы феодального рыцарства, то Штарк  возрождал  притязания  католического духовенства  на  господство  над  мирянами.  Его  упрекали  даже  в  скрытом иезуитстве, и этот упрек остался не опровергнутым.     Образ  действий;  Штарка  действительно  сильно  напоминал   иезуитские приемы: он всегда стремился втереться в доверие владетельных домов Германии, был  учителем  у  нескольких  принцев  и  умер   на   придворной   должности дармштадского обер-проповедника. Одно время он вступил  было  в  формальный союз  с  орденом  «Строгого  Чина».  Гунд  надеялся  услышать  от  него  про какие-нибудь тайны масонского ордена, но вместо этого Штарк стал  просить  у него денег, и они разошлись. Позднее Штарк  даже  дал  насмешливое  описание»Строгого Чина» в написанном им сатирическом романе.     В 1775 году был устроен  конгресс  в  Брауншвейге.  На  Брауншвейгском конгрессе   орден   попробовал   организоваться    в    некоторой    степени демократически. Во главе всего ордена была поставлена Великая Ложа,  которая в большинстве своем должна  была  состоять  из  выборных  уполномоченных  от отдаленных лож. Чтобы резче подчеркнуть разрыв ордена с его  прошлым,  самое название «Строгого Чина» было изменено,  и  он  стал  зваться  «Соединенными немецкими ложами».     После этого «Строгий Чин» быстрыми шагами пошел к упадку. Все  более  и более выяснялся  невысокий  состав  его  членов.  Еще  в  1772  году  братья франкфуртской ложи довольно точно определили,  что  привлекало  к  «Строгому Чину» его приверженцев. «Слишком известно, — писали они в одном  послании  к принцу Гессен-Дармштадскому, — что побудительными причинами к вступлению  в наш достопочтенный орден  так  часто  служит  простое  любопытство,  искание выгод,  преувеличенное  представление  о  тайнах,  в   действительности   не находящихся в нашем ордене, ожидание всякого рода  удовольствий  и  забав  и т.п…  Общество  свободорожденных   людей,   состоящее   из   всех   наций, распространившихся  по  всем  частям  света,  не  может  долго  существовать согласно с правилами  «Строгого  Чина»,  точно  так  же,  как  поименованное общество,   в   котором   господствуют   беспорядок,   распутство,    ссоры, расточительность и своекорыстные цели, не может надеяться, чтобы в нем долго оставались разумные люди».

More articles

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*